'

 

Редкий случай: в святцы включены и оба его брата, и обе сестры - свв. Василий Великий, Петр Севастийский, диакониса Феозва, Макрина. У каждого из членов этой удивительной семьи было свое служение, встречались они редко, в основном, на епископских соборах; Феозва ухаживала за больными и сиротами. Правда, три года она ухаживала за Григорием - когда тот был изгнан еретиками и нуждался в помощи. Единство братьев и сестры осуществлялось не внешне, не в проживании на одной жилплощади, а в служении единому Богу. Григорий осиротел рано и воспитывали его старший брат Василий и сестра Макрина. Он получил блестящее образование, женился на Феосебейи, стал преподавателем риторики. Но преподавателем Григорий был плохим, ему не нравилось, что слушатели не относятся к предмету с таким же энтузиазмом, как и он. Поэтому, когда Григорий Назианзин упрекнул его в нежелании послужить Церкви, Григорий охотно оставил преподавание и стал священником. Жена не была ему в том препятствием, и он не оставлял ее (как предполагали позднее слишком ретивые защитники идеи всеобщего безбрачия духовенства); тот же Григорий Назианзин на похоронах Феосебейи назвал ее "славой Церкви и благословением нашего поколения”, "святой и блаженной сестрой”. Григорий болезненно переживал то, что борьба различных богословских партий расколола не только Церковь, но и его собственную семью: Василий Кесарийский, бывший Григорию вместо отца, нападал как на еретика на епископа Понта Григория, дядю обоих братьев, в чьей епархии Григорий и священствовал. Григорий был настолько наивен, что пошел на подлог: написал от имени Василия несколько писем дяде, в которой предлагал мир. Подделка, конечно, быстро открылась, но Василий, учиняя младшему брату грозный выговор, явно улыбался в усы и предчувствовал, что богословом Григорий будет лучшим, нежели администратором и политиком. В 372 году брат сделал его епископом города Нисса, но уже в 376 году господствовавшие тогда в стране еретики-ариане добились его низложения и ссылкит (его обвинили в краже церковных денег и в том, что выборы были проведены неправильно). Лишь после смерти императора, покровительствовавшего арианам, в 378 Григорий был оправдан от всех обвинений и вернулся на кафедру, а в 381 году участвовал во Втором вселенском соборе. Все годы он писал, писал и писал, очень много - против еретиков, но еще более - просто о Христе, проповеди, толкования Евангелия, аскетические поучения. С тех пор не повторялась пока эпоха, когда бы столько писателей и мыслителей становились во главе Церкви, и, пожалуй, это означает, что столь критически тяжелых времен для Церкви с тех пор не было. Ведь для самого Григория необходимость совмещать дар мыслителя с церковной политикой, с борьбой, была двойным бременем, крестом особенно тяжелым. Его единственного называли "Отец Отцов”, то есть, - главный из отцов Церкви. После смерти Василия Григорий против своей воли заменил его в качестве лидера православных богословов, причем это была официальная позиция: император Феодосий указом повелел считать православными (Феодосий, разумеется, употрелял слово "католический”) тех епископов, которых признает таковыми Григорий. И это обернулось для него крупными личными неприятностями, потому что, кроме императора, у Григория был еще и непосредственный церковный начальник, митрополит Элладий, который постарался показать подчиненному, что означает выражение "я начальник - ты дурак”. Григорий - один из немногих богословов, который интересен даже тем, кто его не читает. Дело в том, что среди его сочинений есть не только признанные Церковью эталонные тексты, не только тексты, представляющие его личную, не одобренную, но и не осужденную Церковью точку зрения, но и тексты прямо еретические. Григорий - как и большинство богословов древней Церкви - был влюблен в Оригена, родоначальника всего богословия на Востоке, влюблен в стиль его мышления, влюблен в оригеновскую любовь ко всему творению. Как и Ориген, Василий считал,что зло, будучи нереальным, не может существовать вечно, что на Страшном суде все творение пожелает врачевания от греха, пройдет через очистительный огонь и спасется - все творение, даже и диавол. В наше время любой семинарист, любой воспитанник воскресной школы, не задумываясь, опровергнет это учение; вот если задуматься, тогда можно увидеть всю бездонность и неисчерпаемость - на теоретическом уровне - проблемы всеобщего спасения. PG, 44-46; Творения. Ч. 1-8. М., 1861-1872. Память 9 марта, 10/23 января.

 

http://www.krotov.info/